52 предложения со словом «альма»

Меня зовут Альма, – сообщает Альма.

Мы ненадолго», и псине, уже успевшей меня обнюхать: «Альма, фу!» Альма отошла, улеглась на пол, демонстративно повернувшись ко мне задом.

Альма – это Альма, умная и красивая немецкая овчарка, которую Лопатин взял щенком, выкормил, воспитал, выучил.

Собаки – Альма, Ничевок, Джемка.

Лоренс Стерн, Альма-Тадема, Джон Вильям Уотерхаус…

На Лили серый свитшот с капюшоном, со следами надписи с названием ее альма-матер.

Этот ответ не утешил Ханну, и она успокоилась, только когда приехала Альма – удивительно честный и добрый человек.

Наследство было пока не разделено, и в ожидании смерти матери Альма, ее муж и дети жили как бы на выселках – недалеко от опушки леса.

Вид у тебя очень неважный, – сказала Альма, выходя ему навстречу. 

Потом Альма наконец нарушила молчание:

Старуха уже уснула, сказала Альма.

Потом тетушке захотелось кофе, но Альма рассмеялась и сказала, что это безумие – пить кофе на ночь.

Это свадебный подарок Ханне, – сказала на прощание Альма, и Йон подумал, что этот подарок, пожалуй, обрадует его женушку.

«Она хочет всех нас пережить», – писала Альма, и Йон подумал, что, наверное, так и случится.

Если бы он остался дома, то, как единственный сын, мог претендовать на долю усадьбы, хотя Альма и ее семья получили бы большую и лучшую часть.

Тем временем в альма-матер Августа строилась библиотека его имени.

А вот Альма нашла-таки для нее место.

Наверное, багаж тащили носильщики, а когда носильщика не находилось, то брат Альмы, Лукас, или сын Альмы, Альберт.

Альма неизменно угощала ими внучку, с которой не могла общаться по-английски, а только ворковала, что явно наскучило одинокой девочке.

В эфир еженедельно выходили Аделла Шумейкер, Ида Бейли Аллен, Бернис Курьер, Альма Китчелл, Эдит Хансен и другие.

По сравнению с ней моя альма-матер, больница Райд, – утлая лодчонка рядом с лайнером «Куин Элизабет».

Но, если надумаешь записаться, умоляю, не делай этого во имя Бога, родины или нашей любимой альма-матер.

Почему же Альма не могла рассказать мне раньше о брате и обо всем остальном?

Я часто зову родителей по именам: Альма и Франко – привыкла с детства, когда слышала их обращение друг к другу.

Альма права – беременные женщины неуязвимы, и этой зимой я ни разу не простудилась.

Вот здесь мы встречались, Альма, Майо и я, – говорит Микела, поглаживая розоватый мрамор.

Я почти и не бывала у них дома, Майо и Альма приходили ко мне.

Альма предложила после рождения Ады снять домик на холмах в районе Порретты или Сантар-канджело, поближе к морю.

Узнай про это Альма, что бы она сказала?

шепотом выдавливает из себя Альма.

Альма прижимает к сердцу кулачок.

Тут Альма вспоминает, что Гарольд умер, но ничего не может с собой поделать. 

Альма рывком задвигает решетку, захлопывает дверь, засов на место, бросает взгляд сквозь решетку наружу.

Альма, босая и без парика, стоит в верхней спальне, в руке фонарик.

Мгновение назад Альма делала что-то очень важное, в этом она совершенно уверена.

Шесть раз в разное время Альма, щурясь, вглядывается в проносящиеся вывески и спрашивает водителя, где они и куда едут.

Мы едем к доктору, миссис Альма.

Альма трет глаза, пробует сосредоточиться.

Это место Альма помнит примерно так же, как, бывает, помнишь какой-нибудь дом из далекого детства.

Альма думает: во всем здании Феко единственный черный.

Что-то вроде бы улучшилось.) – Стало как-то почетче, – отвечает Альма.

Альма думает: а ведь комнаты вроде этой у них тут наверняка есть где-то еще;

Альма предпочла бы амнезию: на ее взгляд, это было бы конкретнее, да и звучит не так страшно.

Альма чувствует: сейчас он произнесет приговор.

Проснувшись, Альма чувствует, что у нее болит голова и исчезли волосы.

Альма, которой теперь семьдесят один, смотрит на все это глазами двадцатичетырехлетней.

Альма не могла себя заставить даже толком приглядеться: безглазые, бесплотные, смертоносные;

Тут Альма чувствует, как он сжал ее руку.)

В воспоминании двадцатичетырехлетняя Альма вздрагивает.

Сморгнув, Альма обнаружила, что еле стоит, чуть дыша и держась за изножье гостевой кровати в трех милях и пяти десятилетиях от себя самой.

Боже ты мой, – сказала Альма.

Наверху миссис Альма – сидит, пристегнутая к своему аппарату.