52 предложения со словом «ван-дер-ваальсовский»

Однажды Ван Шэнли спросил Ван Лаобина: «Почему ты называешь меня Ван Шэнли, а отец – Ван Юцянем?

Ван Чанчи собрал у них старые расписки и взамен выдал пять новых, на которых вместо Ван Хуая заемщиком значился Ван Чанчи.

Они заглушили шаги Ван Цзякуаня, поэтому Ван Лаобин не понял, что Ван Цзякуань вернулся домой.

Ван Лаобин замахнулся на Ван Шэнли своей трубкой и пять раз ударил мимо, пока наконец не попал по Ван Шэнли.

Случилось это в рудниках Ван-Чжу-Ван-цзе, что на берегу Дарбуты-речки.

Если сейчас покупают Ван Гога, то покупают Ван Гога.

Даже Ван Эйк, Вермеер, Ван Гог смогли дать лишь бледную иллюзию того волшебного сияния.

Сидели они как-то в трактире – Клаас, и Ламме, и Ян ван Роозебеке, и Матейс ван Асхе;

прошептала мефрау ван Дус, заметив ван Аудейка, который после окончания судебного заседания пришел в заднюю галерею. 

Дед Ван Луна, всю жизнь работавший на тех же полях, которые теперь пахал Ван Лун, выстроил этот храм, возя кирпичи из города на тачке.

Когда новость уже стала отдавать тухлятиной, Ван Чанчи сообщил ее Ван Хуаю.

Когда раздался храп Ван Хуая, Ван Чанчи присел на корточки и стал собирать осколки рюмки.

Только было Ван Чанчи собрался убрать занесенную через порог правую ногу обратно, но не успел – от взгляда Ван Хуая его словно парализовало.

Ван Хуай шел впереди, Ван Чанчи – сзади.

На самом деле Ван Чанчи уже восемь часов не ел, не пил и не спал, сейчас он просто врал, поступая так назло Ван Хуаю.

Ван Хуай все прибавлял шаг и только через двадцать с лишним метров заметил, что Ван Чанчи от него отстал.

Дождавшись, когда Ван Чанчи подойдет ближе, Ван Хуай протянул ему флягу и предложил сделать глоток.

Глядя на крошечный силуэт Ван Хуая, Ван Чанчи шел все неохотнее, его мысли о будущем становились все более размытыми.

Жадно глотая воздух, он слышал, как откуда-то сверху доносится брань Ван Хуая: «Ван Чанчи, да ты тряпка, не моя кровь!

Когда наступил следующий день, Ван Чанчи думал, что Ван Хуай вернется.

Лю Шуанцзюй не находила себе места и побуждала Ван Чанчи пойти и морально поддержать Ван Хуая.

Ван Хуай соскользнул вниз, развязал пакет, вытащил оттуда пампушку и передал ее Ван Чанчи.

В носу у Ван Чанчи защипало, ему стало жалко и Ван Хуая, и себя.

Небосвод стремительно потемнел, и по затылкам Ван Чанчи и Ван Хуая застучали мелкие капли дождя.

А Ван Чанчи и Ван Хуай остались неподвижно сидеть на своих стульях.

Перед глазами Ван Чанчи и Ван Хуая восстановились прежние детали пейзажа.

Ван Хуай шлепнул Ван Чанчи по затылку, встал и направился к галерее, оставляя за собой мокрый след.

Ван Чанчи придвинулся к Ван Хуаю и потрогал его ноздри, тот, похоже, еще дышал.

Ван Чанчи сверху вниз пошарил по всем карманам Ван Хуая, пока из кармана брюк не вытащил какой-то пакетик.

Ван Чанчи крепился изо всех сил, но все-таки не сдержался, и из глаз его хлынули слезы, капая прямо на лицо Ван Хуая.

Вдруг Ван Хуай чуть приподнял свою правую руку и мертвой хваткой вцепился в два пальца Ван Чанчи.

Ван Чанчи переодел Ван Хуая в чистое, купил и закрепил над ним полог от комаров.

Ван Чанчи попросил Хуан Куя присмотреть за Ван Хуаем, а сам на вечернем автобусе отправился в деревню.

Ван Чанчи испытывал силу удара не более двух секунд, но если бы это время превысило две секунды, то руки у Ван Чанчи наверняка бы сломались.

На лбу Ван Хуая выступили капли пота, но Ван Чанчи и Лю Шуанцзюй притворились, будто не услышали его.

Закончив с формальностями по выписке, Ван Чанчи и Лю Шуанцзюй потащили носилки с Ван Хуаем на автовокзал.

Сперва она обнюхала ноги Ван Чанчи и Лю Шуанцзюй, а затем бросилась облизывать лицо Ван Хуая.

Собака вырвалась из его объятий и закрутилась у ног Ван Чанчи и Лю Шуанцзюй, потом снова бросилась к Ван Хуаю.

Пока Ван Хуай продолжал разглагольствовать, собака шла, высунув язык, а Ван Чанчи и Лю Шуанцзюй пыхтели рядом.

Прикованный к постели Ван Хуай, устав лежать в четырех стенах, за двадцать юаней нанял Лю Байтяо и Ван Дуна, чтобы те отнесли его на середину склона.

Ван Хуай еле-еле отвел взгляд, и Лю Байтяо с Ван Дуном понесли его обратно.

Ван Чанчи попросил плотника сделать для Ван Хуая деревянную коляску.

Ван Чанчи выкатил коляску в коридор и дал в руки Ван Хуаю бамбуковую жердь.

Ван Чанчи с силой толкнул коляску, чтобы двинуться дальше, но Ван Хуай намертво уперся в землю бамбуковой жердью, так, что та изогнулась дугой.

Ван Хуай стал колотить сына по рукам, каждый его удар жердью попадал точно в цель, так что боль пронзала Ван Чанчи до самого сердца.

Ван Хуай в знак одобрения показал Ван Чанчи большой палец.

Я – сын Ван Хуая, – представился Ван Чанчи.

Ван Хуай и так и сяк рассматривал бланк: адрес верный, фамилия и имя тоже, оставался лишь один вопрос: куда испарился Ван Чанчи?

Ван Хуай попросил Ван Дуна и Лю Байтяо с каждой стороны коляски привязать по бамбуковому шесту, после чего они отправились в путь.

Ван Дун и Лю Байтяо, подняв коляску с Ван Хуаем, двигались позади.

На повороте Ван Хуай в окно увидел, как этой пылью накрыло Ван Дуна с Лю Байтяо, она поглотила даже горную тропку, что вела в их долину.

Каждый вечер после ужина Ван Хуай уговаривал Ван Чанчи снова пойти на подготовительные курсы.