52 предложения со словом «геты»

Мне было видно, как, встав позади тети Геты, мужчина обнимает ее за шею.

Гейне ревнует меня к Платену, Платен к Гёльдерлину, Гёльдерлин к Гёте, только Гёте ни к кому не ревнует: Бог!

О том, что Гёте называет личностью, о том, что Гёте называет подвижным порядком, он и ведать не ведает.

Университет предложил Гёте приобрести лицензиат, и Гёте выставил к защите 56 тезисов.

Он писал книги о Бернарде Шоу (1956) и Даниеле Дефо (1957), о «Фаусте» Гёте (1979 и 1983), о творческом пути Гёте (1986).

Он собрал от знакомых Гёте множество сведений о жизни поэта, десять лет издавал посмертные работы Гёте и в конце концов в 1840 г.

Эккерман нужен был Гёте не как собеседник и не как единомышленник, а как тот, кому всегда есть дело до мыслей Гёте больше, чем до его настроений.

Он знал их множество, особенно любил Некрасова, а из иностранных – Гёте.

Это «Ночная песня странника» Гёте, величайшего поэта Германии.

А я защитил диссертацию по творчеству Гёте, – все так же негромко сказал Губарев, глядя на эту трубу.

В городе, где жил великий Гёте…

Гёте здесь и написал эти стихи в 1780 году, на стене охотничьего домика, в горах, карандашом…

Этим ты не умаляешь ни Гёте, ни Леонардо, ни Данте.

Но если ты рожден в мир – давать ответы, не застывай в блаженном небытии, не так творили и не этого, творя, хотели Гёте, Леонардо, Данте.

О, Наполеон уже для Гёте (1829 г.) был легендой!

Гёте, умиляющийся над вывернутым наизнанку зеленым мундиром Наполеона.

Так старая мать Гёте пишет молодой Беттине.)

«Кровь – жидкость совсем особенная», – говорит Гёте в «Фаусте».

Гёте – универсальный человек не в качестве отвлеченного человека, а в качестве национального человека, немца.

Гёте, великая лирика которого у нас, к сожалению, почти совсем неизвестна, говорит в своем стихотворении «Самочувствие»:

Почему, перечисляя славу века, назовут все Гёте и Шиллера, а не назовут Веллингтона и Шварценберга».

Он писал музыку к Гёте, но писал ее и к Коцебу, следовательно, ничего не понимал в литературе.

Страна Шиллера и Гёте, Канта и Гегеля…

Гёте сказал, что техника искусству вредит.

Знаешь, там Гёте какой-нибудь или проч…

Посещения музеев, университетов, дворцов завершились визитом в Веймар к Гёте, который благосклонно поговорил с Алешей Толстым.

Единственно, что неудобно, – это полтора часа до Гёте-института и дорогая дорога.

Но так как я две недели из этого месяца проболела, то в Гёте-институт ходить не нужно было, и я всё время просидела на берегу озера.

Из старых – такие ученые, как Шамполлион, Лепсиус, Бругш, и мудрецы и поэты – Гёте, Шеллинг, Карлейль, Мицкевич, Гоголь;

«Нет, никогда не будет три одно!» – смеется, кощунствует Гёте (Разговоры с Эккерманом).

Уж если глаз Гёте, самый «солнечный глаз» наших дней, потускнел, как оловянная пуговица, перед Тайною Трех, то чего ждать от других?

говорит Гёте, как бы предчувствуя, что скоро личность уже не будет счастием.

Теперь сравните с Толстым, идущим в лаптях за сохой, образ представителя всемирно-исторической культуры – Гёте.

И все же Гёте среди такой скорби умел жить и радоваться жизни!

в Веймарском театре, когда им управлял Гёте!

У Гёте есть одно прелестное лирическое стихотворение – «Капли нектара».

«Вы безмятежно читали Гёте или Бодлера, а мы в эти годы задыхались в концлагерях»… 

Приблизительно то же можно было бы сказать о Гёте, а в качестве примера поэзии непереводимой назвать Расина.

В сущности, в этом «да» все таинственное обаяние Гёте.

фон Гёте «Страдания юного Вертера» и «Белых ночей» Достоевского.

Он писал картины, как древние, сочинял, как Гёте и Шиллер, и строил свои дома в стиле готики и Ренессанса.

За Гейне последовали Ленау, Шиллер, затем Гёте и Шекспир, и бледный призрак литературы вдруг превратился для меня в горячо почитаемое божество.

Гёте потребовалась вся жизнь, чтобы закончить «Фауста».

Знал наизусть чуть ли не всего Гёте.

Тогда сразу возникают другие литературные параллели: уже не Бальзак, а Гёте, его «Фауст» в первую очередь.

Едва ли не силой уводят они из деревянного домика молодого Гёте, ибо это был он.

Где мы видим Гёте-человека – в его грациозных лирических стихах или в его неуклюжей прозе?

Гёте рассказывает в своей «Поэзии и правде», как в юности ему претила мысль, что отец его – всего-навсего франкфуртский бюргер и стряпчий.

Конечно, Гёте поступил по-свински, но в этом не было ничего неестественного, скажу больше – ничего из ряда вон выходящего.

Олимпийство позднего Гёте преисполняет меня глубокого уважения;

В Гёте мы видим совершенный образ человека, головой уходящего в облака и ногами, прочно упирающимися в фундамент расы, культуры, истории.

Гёте был глубоко религиозен, но не испытывал нужды поклоняться богам.