52 предложения со словом «горела»

Горел костер, горела моя голова, горела мечта в моем сердце…

На столе горела свеча, позади стояла большая собака, наверно, борзая, слабо горела настольная лампа;

Выдерни нитку и подожги!" И горела, да как славно горела подожженная нитка;

Люди стояли под винтовками, с поднятыми кверху руками, а на их глазах горел их поселок, горела их советская власть…

В самом дальнем углу ее горел небольшой костер, над ним на высоких ножках размещалась металлическая чаша, на которой как раз и горела смола фимиама.

В камине не горело пламя, как это часто было раньше, ни одна свеча не горела.

Андре снова вспомнил про Нотр-Дам – горевший Нотр-Дам, где горел он, где когда-то горела его жена;

Прежде всего, он весь полыхал светом: горело под лепным потолком, горело на столе, горело на стене, в стеклах шкафов.

Свеча горела на столе, свеча горела».

Горела краска, которой она была покрашена, мы ее натирали еще и уайт-спиритом, чтобы блестела, и вот теперь она горела.

Свеча горела на столе, свеча горела, – подхватил Эрвин.

Соборовка была на виду, за худым лесочком, она вся горела, по окраинам деревни стояли особенно высокие и черные космы дыма.

говорил он, и радость горела в его глазах. 

Она никогда не ступала туда ногой и горела нетерпением войти победительницей в это гнездо своих старинных врагов.

Дом был плохо освещен, на лестнице горела всего одна сальная свечка;

Но Захар Павлович наливал в деревянную сковородку воды и достигал на медленном огне того, что вода кипела, а сковородка не горела.

Звезда горела на двухсотой версте.

Голова у него горела, во рту пересохло, и сердце колотилось так, что ноги дрожали.

Там горела лампа и кто-то позвякивал склянками.

В них, вставленная в гнездо с зубчатыми краями, горела свеча.

Один из восторженных слушателей сидел подле окна, где на столике горела лампа.

Посредине столярной мастерской горела раскаленная докрасна железная печка, и пять столяров на своих верстаках работали без телогреек и шапок.

Там, на столике у кровати, горела лампа, и, вытянув поверх одеяла сухие руки, лежал старый профессор Иван Иванович.

И тихим светом свечи, зажженной перед неисповедимым престолом судьбы, вся кроткая и светлая в своей покорной печали горела Мария Павловна.

Лампа тускло горела на столе, на скатерти, мокрой от водки, было грязно, как в кабаке, мертвенно поблескивало оружие на ковре.

Золотая полоска косо лежала на столе, и ярко горела белая звездочка на краю разбитого стакана.

На комоде горела сальная свечка.

Небо начало темнеть, из голубого переливаться в черное, но на горизонте еще горела оранжево-красная полоса среди золота.

Петух был давно мною съеден, сенник для меня набит Егорычем, покрыт простыней, горела лампа в кабинете в моей резиденции.

Лампа-«молния» с покривившимся жестяным абажуром горела жарко, двумя рогами.

В приемной, мигая, горела лампа-«молния».

В девичьей горела маленькая лампа.

Лампа все еще горела, и Катюша опять сидела одна у стола, как будто была в нерешительности.

Какое-то время послал Бог: гром такой – у меня всю ночь горела свеча перед образом.

голова ее горела, по всему телу иногда пробегала дрожь лихорадки;

Верочка в своем розовом платье горела, как маков цвет.

Но только теперь на столе горела лампа с зеленым колпаком, значит, был вечер или ночь.

Шел он против солнца, и каждая лужица, каждая налитая колея горела, как окаянная.

Во рту у него пересохло и гортань горела.

Горела только зеленая лампадка.

Он был как бы в забытьи, голова горела, мозг сжимался, грудь давило, и всевозможные картины, одна другой фантастичнее, мелькали в его воображении…

Несколько звезд смотрело из далекого чистого неба, одна из них была ярче всех и горела красноватым сиянием…

На столе горела свеча, хотя они ничего не работали.

Звезда горела у него над головой.

Над прилавком горела лампочка под зеленым колпаком.

Они сидели за столом, горела керосиновая лампа, они что-то читали, жарко спорили.

Керосиновая лампа мутно горела на столе.

Над головами супругов горела электрическая лампочка.

Сегодня лампа горела в комнате Торопуло, хозяин возвышался в кресле, гости сидели на диване и вели рукописный журнал под названием «Восемь желудков».

Когда все успокоились и молча уставились опять в отца – на преображенном лице его, точно из отворенной двери, горела уже заря новой, неведомой жизни.

На столе у него горела сальная свечка, распространяя вокруг себя не столько света, сколько зловония;

лампада прекрасно горела, так нет…