52 предложения со словом «джонатан»

Итак, с радостью предлагаем вашему вниманию первое полное издание «Чайки Джонатан Ливингстон».

Но Чайки по имени Джонатан Ливингстон не было в толпе.

И Джонатан скользил все медленнее и медленнее.

Прищурившись в чудовищном сосредоточении, Джонатан задержал дыхание.

Однако Чайка Джонатан Ливингстон не ощущал стыда.

Но для Чайки по имени Джонатан Ливингстон важен был полет.

Потому что больше всего на свете Джонатан любил летать.

Такой подход к жизни, как обнаружил Джонатан, отнюдь не прибавляет популярности в Стае.

Джонатан никогда не заканчивал планирующий спуск обычным образом – с размаху плюхаясь брюхом на воду, предварительно растопырив лапы.

Послушай-ка, Джонатан, – вовсе не сердитым тоном говорил ему отец. 

И потому вскоре Чайка Джонатан снова оказался в море – он учился в одиночестве, голодный и счастливый.

Джонатан попробовал еще раз, поднявшись теперь уже на высоту в две тысячи футов.

Через десять секунд после выхода в пике Джонатан преодолел девяностомильную отметку.

Джонатан рухнул вниз, и поверхность океана твердостью была подобна кирпичной мостовой.

Джонатан питал слабую надежду на то, что навалившийся на его плечи груз окажется достаточным и ненавязчиво увлечет его вниз, ко дну.

Джонатан погрузился глубже в воду, и вдруг где-то внутри него зазвучали глухие раскаты странного голоса:

И Джонатан, превозмогая боль, вскарабкался на стофутовую высоту.

Джонатан почему-то не обратил на голос никакого внимания.

И, слегка изменив угол атаки кончиков крыльев, Джонатан с легкостью вышел из пике.

Джонатан нарушил обещание, однако вины за собой не ощущал.

Когда взошло солнце, Джонатан тренировался.

Это был предел, двигаться быстрее Джонатан не мог, он несся вертикально вниз со скоростью в двести четырнадцать миль в час.

Выходить из пике Джонатан начал с высоты в тысячу футов.

Остановиться Джонатан не мог, свернуть в сторону – тоже.

И тогда, в то утро, сразу после восхода солнца, вышло так, что Чайка Джонатан Ливингстон ворвался в самую середину охотившейся за пищей Стаи.

Так Джонатан стал первой на земле чайкой, постигшей основы искусства высшего пилотажа.

Когда Джонатан присоединился к Стае, отдыхавшей на пляже, была уже глубокая ночь.

Когда он расскажет им обо всем, когда они узнают о Прорыве, они будут вне себя от радости, размышлял Джонатан.

Приземлившись, Джонатан обнаружил, что попал на общее собрание Стаи.

Понятно, – подумал Джонатан, – это по поводу того, что случилось утром во время завтрака.

Джонатан вдруг почувствовал себя так, словно его огрели доской по голове.

И ты – Чайка Джонатан Ливингстон – однажды поймешь, сколь неблагодарной вещью является безответственность.

Тому, кто вызван в Круг, запрещено вступать в дискуссию с общим собранием Стаи, но Джонатан сдержаться не мог.

С таким же успехом Джонатан мог взывать к каменной стене.

Остаток своих дней Чайка Джонатан Ливингстон провел в одиночестве, однако отнюдь не в Дальних Скалах, ибо он улетел гораздо дальше.

С каждым днем знание, которым обладал Джонатан, росло.

А на высотных ветрах Джонатан залетал далеко вглубь материка, где обитали сухопутные насекомые – самое настоящее лакомство.

Осознав это, Джонатан избавил свои мысли от скуки, страха и злобы, и жил очень долго, и был по-настоящему счастлив.

У нас появился свой спонсор – «Пиво „Джонатан”», от которого не толстеют».

Это миссис Лейден уговорила «Пиво „Джонатан”» взять над нами шефство.

Любимая пара миссис Лейден – пара номер двадцать два, дамы и господа, спонсор – компания «Пиво „Джонатан”», от которого не толстеют!

Я – шеф рекламного отдела компании «Пиво „Джонатан”».

Допустим, «Пиво „Джонатан”» установит премию для победителя – двадцать пять долларов.

Уильям Уильямс, Боб Глемор и Джонатан, вам всем пора домой! 

Уильям, Боб и Джонатан не менее покорно пожелали всем доброй ночи и испарились.

На юге же Джонатан Бэйли Дрэгер вглядывается в дорогу перед собою в поисках места, где бы переночевать на пути в Орегон.

Джонатан Дрэгер лежит под одеялом, подобный невозмутимому горному хребту, а его лицо, прекрасное и бесстрастное, покоится точно по центру подушки.

А Джонатан Дрэгер, в мотеле в Юджине, пишет: «Человек готов отделаться от всего, что угрожает ему одиночеством, – даже от самого себя».

С телефоном, словно приклеенным к уху, Джонатан нахмурился и подошел к балюстраде, выходившей на эскалатор.

Джонатан махнул рукой в сторону своего сына, робко ответившего на его приветствие.

Задумавшись, Джонатан посмотрел вниз.

Джонатан толкнул нескольких пассажиров, чтобы подхватить наверху своего сына.