52 предложения со словом «достоевский»

И Достоевский со всем пылом юности принял его: герои первого романа Достоевского читают и обсуждают в письмах друг к другу «Станционного смотрителя».

Достоевский умел сделаться Достоевским, но надо было, чтоб он умел еще выдержать каторгу.

«Мы на Достоевской стороне, а Достоевский за это – на нашей!» – обычно объясняет по телефону Галина Гусева, и никто с ней не спорит.

То Достоевский наверно в чем-то раскаялся, то перед Достоевским ворота рая распахнулись, и он блаженство испытал и ему самую великую тайну открыли.

Например, на роман Достоевского «Преступление и наказание» написано сотни книг толкования по смыслу, о чем и сам Достоевский не подозревал.

далее: проплевываются – Достоевский, Гончаров;

Достоевский в своих «Записках из Мертвого дома» уклоняется от прямого и резкого ответа на этот вопрос.

Трудно сказать, почему Достоевский не пошел на правдивое изображение воров.

Но с блатными Достоевский не встречался.

Достоевский их не знал, а если видел и знал, то отвернулся от них как художник.

Достоевский – ничто, пока он не воспринят внутренним миром.

ибо назначением своей жизни и направлением своей судьбы Достоевский крепко связан со всеми мистериями бытия.

Сам Достоевский не пошевелил пальцем, чтобы приблизить нас к себе.

Но он, Достоевский, раскрывал свое намерение лишь в законченном произведении, – свои планы он сжигал в огне творчества.

Мистической мудростью Достоевский постигает святость этой воли, трагически плодотворный смысл своей судьбы.

Уже вступление его в жизнь символично: Федор Михайлович Достоевский родился в больнице для бедных.

Но когда Достоевский посетил его на следующий день, он преобразился.

Достоевский удивленно открывает дверь, – но не голос жизни, не торжествующий друг, не весть о славе встречает его на этот раз, а зов смерти.

Бог снова дарует свою милость Иову: в пятьдесят лет Достоевский может вернуться в Россию.

9 февраля 1881 года Достоевский умирает.

Как Бетховен, Достоевский умирает в святом волнении стихии, во время грозы.

И Достоевский – «раб Божий» – постиг величие этой миссии и нашел высшее блаженство в покорности беспредельным силам.

Но поэт Уайльд раздробляется в этом испытании, как в ступке, поэт Достоевский формируется, как металл в плавильной печи.

Достоевский, человек нового мира, стоящий над сословными предрассудками, всей своей опьяненной роком душой пламенно стремится к этому общению;

Уайльд – конченый человек, когда он выходит из тюрьмы, Достоевский только возрождается;

Уайльд сгорает, превращаясь в негодный шлак в том же огне, в котором Достоевский формируется в сверкающую сталь.

Уайльд наказан, как раб, потому что он сопротивляется, Достоевский побеждает судьбу любовью к судьбе.

Так умеет Достоевский преображать свои невзгоды, переоценивать все унижения, и подобает ему лишь самая суровая судьба.

Достоевский был эпилептиком во все тридцать лет служения искусству.

Любознательность художника преодолевает страдания человека: Достоевский становится властелином своих страданий, наблюдая их.

В этой полярности, которой отметила его судьба, и только в связи с ней Достоевский становится понятным.

Достоевский, как художник, – совершеннейший продукт противоречий, величайший дуалист искусства и, быть может, человечества.

Азартной игрой Достоевский провоцирует судьбу: его ставка – не деньги, и большей частью его последние деньги, а все его существо;

Даже в золотом яде Достоевский черпал лишь новое стремление к Божеству.

Гете стремится к антично-аполлинийскому, Достоевский к дионисийскому идеалу.

Поэтому Достоевский всегда искал не нормы, а только полноты.

Достоевский молчит, но его молчание говорит о Содоме больше, чем все исповеди Толстого.

Достоевский не осуждает себя, не хочет измениться, не хочет исправиться, он хочет лишь одного: укрепиться.

Достоевский вернул судьбе власть над своей судьбой.

Здесь, именно здесь, в этой борьбе за истинное «я», достигает Достоевский высшего напряжения.

Достоевский в своем стремлении к центру всегда направляется к всечеловеку в человеке, к всечеловеческому «я».

истину, непосредственную сущность вселенной, ищет сам художник – Достоевский.

Лишь в ту минуту, когда его персонажи воспламеняются, приступает духовидец Достоевский к их созиданию.

Таинственное орудие, которым Достоевский проникает в глубь людей, это – слово.

Однако Достоевский не расточает эти детали.

Ни на одну минуту не надо забывать, что Достоевский не только пленник своего контраста, но и проповедник его.

Сознательно (он не только антисентиментален: он антиромантичен) Достоевский переносит свою инсценировку в гущу банальности.

Достоевский в ясновидении ощущает сущность своего героя до последнего сплетения его нервных волокон;

Но они как-то мягче, отраднее для души, они дают освобождение чувству, в то время как Достоевский дает лишь познание.

Даже Толстой и Достоевский привлекают западного культурного человека, как экзотическая пища, непривычно для него острая.

Только Достоевский знал ее, но открывал ее не в жизни народа, а в жизни интеллигенции.

Достоевский – русский гений, национальный образ отпечатлен на всем его творчестве.