52 предложения со словом «дроба»

Дробов обрадовался, хотя посчитал нужным сказать:

Одни, Дробов помнил, подарили Насте они с женой, другие – гости или в садике на день рождения, на Новый год;

Дробов отложил супермена-инвалида:

Дробов даже обрадовался – еще минут десять в таком темпе, и горка исчезнет.

И уже твердо Дробов добавил: – Конечно, сказка. 

И часов в одиннадцать – Дробов с женой тоже уже легли – в дочкиной комнате раздался шум.

Но к игрушкам в любом случае нужно уважительно относиться, – сказал Дробов. 

И, чтобы перевести разговор, Дробов поторопил:

Красишь ты ресницы в ярко-синий цвет, ждешь любви прекрасной, а ее все нет, – вдруг спел Дробов.

Была когда-то такая певица, Барби, – и Дробов усмехнулся тому, что помнит и это, – пела такую песню.

Дробов поставил пакет в прихожей, супермена сунул в карман куртки.

Дробов этого боялся – воспоминания чаще всего доставляли боль, сжигали и без того скудные запасы энергии;

Дробов, конечно, не мог работать по прежнему графику, а дисциплина в компании была жесткая.

Дробов уволился с легкостью – попросту стыдно стало осознавать, что в тридцать лет, вот-вот отец, взрослый человек, он работает экспедитором.

В итоге Дробов снова устроился экспедитором.

Лет с тринадцати-четырнадцати Дробов увлекался рок-музыкой.

Да, в восьмидесятые, героические восьмидесятые, Дробов и его друзья были маленькими.

Из казармы Дробов искал новые живые песни, но не находил.

В глубине души Дробов понимал, что уверенность эта обманчива, но она помогала переживать последние, самые трудные, долгие недели перед увольнением.

Пиликал будильник в мобильном телефоне, и Дробов с женой поднимались.

Стыдная, короче говоря, подработка, и Дробов ее держит в тайне даже от жены, хотя деньги в семейный бюджет отдает…

Дробов нес в молочную кухню лучшее – всякий лом и хлам спустил вчера поздно вечером в мусоропровод.

Когда-то каждое утро сюда прибегал Дробов, хватал нужное и мчался обратно домой, совал жене и снова бежал, но уже в метро – на работу.

Дробов увидел их, и внутри знакомо засосало: стоять, терять драгоценные минуты…

Дробов не разглядел, то ли это косметика, то ли от утомления.

Игрушки хочу оставить, – стал объяснять Дробов. 

Куклы, зверюшки из шоколадных яиц, – с каким-то удовольствием стал перечислять Дробов, – детали «Лего»…

Избавившись от пакета, Дробов почувствовал себя небывало легко – действительно, как гора с плеч.

Как-то Дробов стоял на эскалаторе и за спиной услышал хрипловатое, басовитое: «Девочкой своею ты меня назови, а потом обними, а потом обмани».

Дробов машинально посмотрел на поющего – немолодого коренастого мужика.

И здесь, и недалеко от метро «Дмитровская», и возле «Тульской», и возле «Белорусской», где в Большом Тишинском переулке Дробов жил до свадьбы…

Первым делом Дробов заходит в двухэтажный домишко.

А как она живет вне работы, Дробов не знает.

За те годы, что Дробов работает здесь, начальство несколько раз пыталось провести некоторые изменения.

Заполнили сегодня кузов «бычка» довольно энергично – Сане, водиле, с которым Дробов работает в паре, даже прикрикнуть не пришлось.

Напоследок Дробов еще раз сверил количество и ассортимент пива в кузове с накладной.

Едем, едем, – закивал Дробов;

Слушай, Саня, – Дробов почувствовал, что сейчас подходящий момент задать один вопросик, – а ты не помнишь, была такая певица – Барби?

Саня заворчал, запсиховал, и Дробов не стал продолжать разговор о полузабытой музыке, отвалился на спинку сиденья, прикрыл глаза.

Вслед за этим мелькнула сценка, как Дробов покупает на Горбушке свою первую электрогитару…

Сквер, торговцы с пластинками, кассетами, струнами, и вот Дробов принимает в руки бордовую «Форманту», большую, с массой кнопочек…

Рок, – слегка растерянно отвечает Дробов.

Дробов приподнял тяжелые, будто двое суток не спал, веки, посмотрел вперед – за лобовым стеклом ряды машин, ползущих со скоростью гуляющего человека…

Андрей показывал свои тексты, Дробов – свои.

Каким представлял в двадцать лет Дробов свое будущее?

К тому же это очень напоминало фильм «Курьер», и Дробов тогда часто говорил почти с гордостью: «Я курьером работаю.

К работе Дробов и ребята из группы (а они тоже зарабатывали на жизнь подобным образом) относились, как к чему-то вынужденному, второстепенному.

Ну что, Саш, я на метро доеду, – сказал Дробов, – а то опять по пробкам…

После возни с упаковками, накладными Дробов с трудом воспринимал что-то другое.

Дробов сел в метро, доехал до «Авиамоторной», вручил накладные и двадцать четыре тысячи выручки Светлане.

Дробов уважительно, но и разочарованно кивнул.

Извини, – кивнул Дробов, – но Таня, судя по всему, была классной…