52 предложения со словом «зенко»

Капитан вызвал его однажды и стал журить за то, что через полевую почту прошло за неделю двадцать писем от Зенковича и к Зенковичу.

Миндаль, как назло, не попадался Зенковичу в его странствиях по магазинам, и тогда Ив стала упрекать Зенковича, что он совсем не думает о Рождестве.

Справа и слева от пляжа, сверкая на солнце, водопадами низвергались в море какие-то неизвестные Зенковичу речки.

Под ногами у Зенковича цвело что-то пахучее и прекрасное.

По пляжу, внизу, под обрывом прошла женщина в желтом купальнике, вызвав в душе Зенковича неясное, почти возвышенное томление.

Праздные мечтанья Зенковича облеклись в форму диалога.

У не танцующего Зенковича сладко защемило сердце, точно он был десятиклассница, спешащая на зов танцплощадки по темной аллее горпарка.

Зенковичу нетрудно было настроиться на нужный лад.

К тому же надо признать, что дорога и тщетные попытки уснуть настолько утомили Зенковича, что он не ощутил еще настоятельной необходимости…

Зенковичу тоже приснилась служба.

Староста был крупный и краснолицый полковник, встретивший Зенковича с неподдельным, хотя и слегка проспиртованным энтузиазмом.

Голос радиста взорвался над койкой Зенковича и пожелал ему счастья в очередной день законного отдыха.

Вчерашняя Шурочка с танцев, специально занявшая для Зенковича место в углу автобуса, повернулась к нему и сказала:

Интимно наклонившись к Зенковичу при посадке, староста сообщил ему, что, как член закупочной комиссии, он вынужден был сегодня много раз пробовать.

Пробегали за окном Ласпи и Мухолатка, горы, леса, бухты, вызывавшие в душе Зенковича бесплодное волнение.

Хлопнув Зенковича по плечу, староста вручил ему ведро:

Шура обернулась к Зенковичу и сказала сочувственно:

В это время автобус тряхнуло, и новая порция портвейна пролилась Зенковичу на брюки.

Люда заметила усилия Зенковича и отнеслась к ним не то чтобы слишком благосклонно, но и без ярко выраженного протеста.

Иногда Зенковичу удавалось повидать сына.

Они посовещались с Зенковичем, как лучше перевести это для Ив, что переводить, а что нет.

Любила мужчин и готова была полюбить Зенковича.

В конце концов она вернулась на свои позиции и мирно проводила Зенковича в новую командировку.

Часто она рассказывала Зенковичу, кто посягал и кто предлагал.

В течение ужина случился и еще один мелкий инцидент, который прошел без особых последствий для всех, кроме Зенковича, у которого разболелась голова.

Ну а кончилось тем, что у Зенковича разболелась голова и он предложил собираться домой.

Она, конечно, заметила, что вся эта история и даже теперешний ее смех шокируют Зенковича, и спросила:

Зенковичу стало мучительно жалко ее, он почувствовал себя одним из сытых горнолыжников мира.

К тому же это была его, их история, потому что великий диктатор был развенчанным кумиром его, Зенковича, детства.

А фильмы бывшего дачевладельца были шедеврами искусства во времена его, Зенковича, юности.

Зенкович крикнул тогда, едва сдерживая слезы, что у капитана все с ним, здесь, а у него, Зенковича, нет никого, а все там, за тридевять земель.

Окружающие, качая головой, предупреждали Зенковича, что «никто им этого не позволит».

Ив шепнула Зенковичу, что ей очень нравятся такие вот серые, длинные солдатские пальто.

На месте Зенковича она бы непременно стала носить такое.

Солдат спросил, нет ли у Зенковича спичек.

Не спорить же мне с ней опять про эти гадости террора, – сказал мягкий Зенкович строгому Зенковичу.

Ив решила сама испечь для Зенковича первый в ее (не говоря уже о его) жизни рождественский пирог.

Здесь Зенковичу было труднее настигнуть Ив.

У Зенковича осталось впечатление, что инициатива принадлежала Ив, хотя она и расцарапала ему спину.

Зенковичем овладело непреодолимое желание хоть одним глазком заглянуть в эту заветную книгу, с которой она расстается так редко.

Зенковичу не сразу удалось установить связь имен и событий, описанные ею переживания и мужчин-героев…

Зенковичу не везде удавалось понять, по какому из возлюбленных.

После каши они принялись за труд любви, и крепкий сон вознаградил Зенковича за его усердие.

В целом же делать у них Зенковичу было совершенно нечего.

А потом хозяйка вдруг обратилась к Зенковичу с вопросом, от которого барашек застрял у него в горле.

Честно говоря, последние лет пятнадцать подобные размышления не приходили Зенковичу в голову.

Зенковичу всегда казалось, что ему не жалко Китая.

Зенковичу тоже захотелось спеть что-нибудь безобидное или просто забиться под стол.

Зенковича охватывало чувство безнадежности.

Однажды, распечатав очередную пачку писем из дому, Ив дала Зенковичу два или три письма почитать.

Вскоре после Рождества невестой Зенковича овладело мучительное беспокойство.

Она сообщила Зенковичу, что поедет далеко-далеко.