52 предложения со словом «кириллов»

«Кириллов, Кириллов!» – вдруг вспомнила она своим за-подсознанием обозначение незнакомца и закричала.

Кириллов, здоровый, загорелый мужчина средних лет, в морской тужурке, поднялся и не спеша начал:

Товарищ Кириллов, – приостановил его председатель, – большинство собравшихся здесь – люди сухопутные, привыкли считать на метры.

Морская сажень равняется шести футам, или одному и восьмидесяти шести сотым метра, – пояснил Кириллов. 

Господин Кириллов, замечательнейший инженер-строитель.

он сам приедет, – опять поспешил отделаться господин Кириллов.

Всё это глупо, Липутин, – проговорил наконец господин Кириллов с некоторым достоинством. 

Ах, это чтоб уходить, – спохватился господин Кириллов, схватывая картуз, – это хорошо, что сказали, а то я забывчив.

воскликнул пораженный Кириллов и вдруг рассмеялся самым веселым и ясным смехом.

Я вас очень прошу, господин Кириллов, тоже воротиться и присутствовать, очень прошу!

Господин Кириллов, войдя, засветил свечу и из своего чемодана, стоявшего в углу и еще не разобранного, достал конверт, сургуч и хрустальную печатку.

Я кстати упомянул и о разговоре моем с Кирилловым и прибавил, что Кириллов, может быть, сумасшедший.

Ну и работали, мокли, мучились, уставали, наконец я и Кириллов ушли – заболели, не выдержали.

Кириллов – один из тех, кто должен убить себя, чтобы остаться правдивым, Шатов – из тех, кто должен быть убитым, чтобы была оправдана его истина.

с отчаянием восклицает молодой симпатичный лазаретный врач господин Кириллов.

Ему еще недавно дали 52 лозы, как вдруг, к общему изумлению, доктор Кириллов взял этого «неисправимого негодяя» в лазарет.

Прислонившись к окну, стоит Темка Кириллов.

Таких довольно много в «Бесах»: Ставрогин, Шатов, Петр Верховенский, Кириллов, Шигалев.

Все это глупо, Липутин, – проговорил наконец господин Кириллов с некоторым достоинством. 

«Я верую, что Бога нет», – исповедует бесноватый Кириллов в «Бесах» Достоевского.

Как бесноватый Кириллов у Достоевского «верует», что нет Бога, так эти новые христоубийцы веруют, что не было Христа.

Ни Кириллов, ни сам Достоевский не подозревают, конечно, что здесь прикасаются к сокровеннейшей тайне Египта.

я смотрю и благодарен ему за то, что ползет» (Кириллов, в «Бесах»).

«Я не понимаю, как можно сказать: нет Бога, и в ту же минуту не сказать: я Бог» (Кириллов, у Достоевского).

Некоторые имена уже довольно известны: Герасимов, Безыменский, Обрадович, Садофьев, Крайский, Кириллов.

за пять дней до «открытия занавеса» приехал будущий самоубийца инженер Кириллов;

и, наконец, 3) излюбленные герои Достоевского – мономаны-теоретики: Ставрогин, Шатов, Кириллов, Пётр Верховенский…

Когда она вышла, самый старший в палате ротмистр Кириллов, весь перебинтованный, но любитель побалагурить, заметил:

Уже тогда Станислав Кириллов был личностью очень заметной и невольно привлекал к себе внимание.

С точки зрения большинства сокурсников, Кириллов и Азарова были просто-таки идеальной парой.

Ольга Евгеньевна, Кириллов звонит! 

А теперь, значит, Кириллов ищет прислугу.

Меня интересует Станислав Кириллов.

И Стас Кириллов подходил для этой роли как нельзя лучше.

Кириллов молча смотрел на Кузьменка.

Кириллов присел на лавку, заплакал.

Кириллов ударил первый – несильно, но в нос.

Кириллов отвернулся, схватился за лицо.

Кириллов сидел у окна, рядом с ним – Кузьменок.

Кириллов подпрыгивал на сиденье, тянул руки за шапкой.

Только Кириллов еще стоял за верстаком и водил по ключу напильником.

Кириллов отжал тиски, вынул ключ.

Кириллов забрал ключ у Стрельченко.

Сзади сидел ее интерн Кириллов и протягивал ей что-то.

Кириллов вышел из машины и пересел на переднее сиденье.

Кириллов смотрел многозначительно, почти не разговаривал, опаздывал на дежурства и иногда караулил ее у выхода из сада.

Впрочем, всё закончилось два месяца назад: Кириллов ушел в отпуск, а после уволился.

Реутова вышла из машины, побрела по берегу, надеясь, что Кириллов проснется от хлопанья дверцы, но тот не проснулся.

Перед ней стоял Кириллов и, кажется впервые за время их знакомства, улыбался.

По лицу Маргариты Вениаминовны проскользнула тень недоверия, и Кириллов это заметил:

И этот Кириллов ей напомнил Марка Волохова: непринужденность, бесцеремонность, напор и равнодушие к общественному мнению.

На стоянке возле больницы ее поджидал Кириллов: