52 предложения со словом «муст»

Все больше с каждым новым днем сердце Мусты задыхалось от груза, что судьба возложила на Мусту.

Я фактически заставила Мусту перестроить свою жизнь, а сама не вписалась в нее.

Дениз, что-нибудь слышно от Мусты?

Я бы не пережила подробности счастливой жизни Мусты и какой-то там турчанки.

Пойдем, милая, заберем твой чемодан, – Муста взял меня за руку и повел к чемодану.

Машина остановилась, Муста вышел из-за руля, открыл мою дверь и взял меня за руку.

Муста отпрянул от меня и недоуменно посмотрел.

Муста подхватил меня на руки и положил на кровать.

Ну, теперь продавать ничего не нужно, – вымолвил Муста. 

Муста явно не любил узкие проходы – двери и арки были действительно широкими.

Муста не любил сидеть на стульях.

Старик тоже прекрасно понял, о чем говорит Проскурина и молча, как бы говоря сыну, что все в порядке, опустил руку Мусте на колено.

Муста улыбнулся отцу, и старик все также молча убрал руку с колена сына.

Мусте сделалось стыдно за отца, за то, что тот решил еще и поторговаться.

Муста готов был отдать хоть тысячу, хоть две, и просил отца забыть.

Согласны, – отвечал Муста, и, как прежде, отец клал руку ему, опускал руку старику на колено, прося не волноваться из-за денег.

Фирдавси Абуабдулло Боев, – ответил Муста.

Абуабдулло, – поправил Муста.

Муста достал дорогое портмоне из кожи, открыл и стал отсчитывать деньги.

Проницательный Муста, не говоря ни слова, вместо положенных ста рублей подал своднице двести.

Старик отец и трое сыновей: высокий, стройный Муста, худой, с желтым больным лицом Шавкат и самый младший, семнадцати лет, Зариф.

Муста в отличие от братьев и отца был, как и вчера, в галстуке и костюме.

Так вот, кроме Мусты никто не работает.

Кроме Мусты в семье Бабоевых по-русски разговаривать не умели, но все понимали.

Бедный учитель видел в черноглазом Мусте единственное спасение.

Муста был, пожалуй, единственным учеником во всей школе.

Только Муста был каждый день на уроках.

Словно магнитом маленького Мусту тянуло к учебникам, к школьной доске, к картам и глобусу.

Неграмотный, стареющий Фирдавси с благоговением слушал, как Муста читал ему Коран.

Оставляя Мусту в интернате, Владимир Петрович еле сдерживал слезы.

Двенадцатилетний Муста смотрел на Рощина, как на второго отца.

Учись, Муста, заклинаю, только учись.

И спустя каких-то пять лет Муста с поношенным чемоданом в руках стоял на пороге Рощина в Ростове-на-Дону на «Красноармейской».

Рощин заплакал, когда Муста протянул своему учителю золотую медаль за школу, и сказал:

спросил Рощин у Мусты за накрытым столом.

Я хочу быть врачом, – ответил Муста. 

Мусту зачислили заранее, только увидев его на пороге ростовского мединститута, не зная ни про его знания, ни про золотую медаль.

Весь народ союзной республики, все до одного таджика словно стояли за плечами Мусты.

Но Муста сам на «отлично» сдал все экзамены.

Чисто выбритый, говоривший больше и лучше на русском, чем на родном языке, Муста с тяжелыми ощущениями шел по родному кишлаку.

Весь мир вокруг бурлил прогрессом, и Муста был его частичкой.

И Мусте так было обидно и больно, что хотелось кричать.

Кроме среднего брата и матери Муста застал всех здоровыми и такими же нищими и темными, как тогда, когда он их оставил.

Специалист-практик Муста, только посмотрев на желтого худого брата, с болью для себя поймал себя на мысли, что у того, скорее всего, рак.

Шавкат скоро умрет, сказал Муста отцу.

«А ведь ей только сорок семь лет», – думал Муста, и ему было больно и горько смотреть на мать, давшую ему жизнь пятнадцатилетней девочкой.

Поедем, – просил Муста и читал старику отцу Коран про то, где было, что мир огромный, и Аллах сотворил его для всех.

И теперь, когда Муста приезжал к семье в Гуляй Борисовку, он каждый раз читал отцу Коран.

Но прежде чем навсегда покинуть родину, Муста должен был жениться.

А Муста втайне от семьи уже женился на русской еще до того, как приехал в отпуск на родину.

Не только весь кишлак, но еще дальние родственники, о которых Муста никогда не слышал, приехали на свадьбу.

И Муста незаметно для себя вернулся в далекое детство, когда все люди бежали по дороге, когда били барабаны, и трубные песни не смолкали до утра.