52 предложения со словом «писал»

Вот Одоевский писал, Карамзин писал, Пушкин писал, ну и Лермонтов писал.

Он писал, писал, писал без конца и удивлялся уже, что по утрам можно делать что-нибудь другое;

Европа, Америка, публичные лекции, чтения и писал, писал, писал.

Я играл на гитаре, я писал песни, я писал картины, я писал стихи.

Хочется писать, писать и писать.

А потом писать, писать и ещё раз писать!

Тот, кто быстро пишет, не научится писать хорошо, но тот, кто пишет хорошо, легко может научиться писать быстро.

В Германии многие писали и пишут для детей и для молодых людей, но никто не писал и не пишет лучше Вейсе.

А я писал карандашом на клеенке возле чернильницы, причем в чужом доме, писал на листках, которые тут же комкал, на папиросной коробке, на стене.

Был военным, был депутатом, издавал два раза журнал, статьи писал всегда, и писал прекрасно, сильно и без всяких украшений риторства.

И он писал и писал, забыв обо всем.

Писал, писал, потом под стол бросил…

когда историю монастыря писал, то всю братию загонял и раз десять в город ездил, а Николай акафисты писал!

В том письме, – показывал Ивашка с дыбы, – что писал Гришка тамбовскому епископу, я силы не знал, а писал тетрати по Гришкину велению.

Он писал много, не отрываясь, писал с утра до ночи, и даже поздней ночью и бросал работу только, когда ходил в библиотеку или к Рут.

Сам Монтанелли писал об этом Артуру еще из Рима, писал в спокойном, радостном тоне.

О религии и человечности писал, но только писал.

Думаю, юмор в сторону, что когда не писал (а не-писал – всегда, то есть раз в три месяца по стиху) – томился.

Дядя Саша всё время читал и писал, читал и писал.

Дед давно уже помер, а Тимоша все писал и писал, не обращая внимания на полное недохождение к нему ответов из Красного.

Тебе-то наверняка покажется, что в ней сказано все, потому что писал ее твой сын, и писал с самыми добрыми намерениями.

Он писал и писал, и сжигал листы.

Он писал не просто плохо – он писал чудовищно плохо!

Не писал, не писал, и вдруг сразу – и посылка, и деньги.

Еще несколько месяцев писал его отражение и записывал, писал и записывал, пока не додумался, что между небом и водой всегда есть ветер.

Он писал и писал несколько часов, отрываясь от своего дела лишь, когда в кабинет заходил майор и спрашивал:

Я вдруг понял, зачем пейзажи, почему Шишкин их писал и писал.

А в свободное время писал кандидатскую, которую защитил, и поступил в аспирантуру и писал докторскую, уже начав преподавать в Вузе.

В Одессе, на киностудии стал помощником режиссёра у Говорухина, дописывал по ночам сцены с Высоцким, и писал, писал стихи.

знаешь, как-то даже писал стихотворения, – продолжил Милан, – еще давно, когда жил в Херцег-Нови, я для Йованы писал и не только.

А он все писал и писал письмо матери.

Он и до этого писал неплохие песни, некоторые даже разбирал с группой, но именно в эти дни перед концертом он писал лучше всего.

Ему всегда не хватало даже четырёхстворчатой доски, по которой писал и писал решение за уравнением и так далее.

Когда автор писал эти слова, он и не подозревал, какой комплимент он преподносит мне (это писал, видимо, Женька Дьяков).

Поэт, хотя и не писал стихи, а может, писал, только я про это не знаю.

Сначала не писал, а потом вдруг написал, хотя еще раньше, до того, как некоторое время не писал, – тоже писал.

Я и в райком писал, и в область писал, и в Москву писал…

В блокноте или в ноутбуке я писал себе и писал, писал всюду и везде: на скамейке в парке, за столиком в кафе, стоя в метро.

Типа, вставал утром, садился за стол, брал пачку бумаги – и писал, писал, писал, пока у него не начинался туннельный синдром.

Писал, когда работал на стройке и когда ушел с нее, писал, когда поступил учиться в институт, в общем, писал все время, когда оно у меня было.

Он сидел в обсервации и писал, писал, писал.

Поэтому я писал, писал и писал все без разбора, без «художественного оформления» в связные абзацы.

О тебе писал Ремарк, о тебе писал Гюго, о тебе писал Рабле, о тебе пишу я.

И писал, писал, писал, – самозабвенно и неистово размазывая цветное масло по холсту.

Читаешь вот, что какой-нибудь писатель, да тот же Пушкин, выезжал в деревню или на дачу и писал, писал, писал…

И все писать, все писать, как колесо, как машина: пиши завтра, послезавтра;

Писал, братец, как не писать!..

Правда, он писать любил без памяти, писал к ней, даже живя в одном с нею доме, а в истерических случаях и по два письма в день.

Два раза оттуда писал, а тут вот уже год писать перестал.

Я из зависти к вам начинаю писать историю кавказских войн, – сказал он потом, – и уже писал Ермолову.

Свое имя Генри писал и всех принуждал писать «Генери».

Во всяком случае, я твердо знал, что редактор газеты Автандил Автандилович стихов никогда не писал и писать не собирается.