52 предложения со словом «попов»

не нашего, значит, закона, попов к себе не принимают, а все без попов.

Если бы в 1895 году профессор Попов не изобрел радио, это бы сделал сейчас наш талантливый Сашка Попов.

Ну, это для попов, для поповых сынов…

И замахнулся татуированным кулаком на другого Попова – и другой Попов отшатнулся в непритворном ужасе, но не упал с крутого откоса.

И когда ложились, читали, засыпали, он всё сверчал, а Попов говорил спящей Поповой: «Видишь – самочку ищет, даже у них любовь».

Если серьёзно, то жена Попова была астрофизиком, а сам Попов – математиком.

Попов достал из стенного шкафчика початую бутылку водки, Попова принесла на веранду малосольных огурцов и колбасы.

Вечером Попов поцеловал Попову и сказал, что сегодня ляжет на веранде, потому что пришла одна идея, которую нужно обдумать.

Но Попов уже уснул, и снилась ему молодая Попова, которая изменяла с Концевичем, соучеником по мехмату, противным и молодым.

Наконец Попов снял очки, выключил лампочку и повернулся к Поповой, чтобы согреться и уютно забыться.

Тем более тут, на Амуре, где не было ни попов, ни церквей, праздники, по его мнению, были совсем ни к чему.

Дикари, а чище бар и дворян, паче того – царя и Анчихристовых попов.

Роли распределены были между ними следующим образом: Кия играл Волков, Хорева – Попов, а Оснельду – Нарыков.

Записался, брат, из попов в купцы.

Экономист Леонид Иванович Попов сидел в знакомом уже читателю кожаном кресле.

Что ж это, в Питере своих попов нет, что ли?

Своих-то попов, питерских, немало, и у каждого из них свои дела есть: на всех треб хватит.

и впрямь, видно, народ здесь с придурью, своих, вишь, попов мало, за деревенского ухватились…

Одетый точно так же, подходит верзила-баскетболист Юрка Попов, сын нашего управдома.

А это мои друзья – Юрий Попов и Алик Крамер.

Мы перешли через холмистое урочище, называвшееся «Попов пуп», и искали зайцев в полях и коречках, принадлежавших тристенским мужикам.

Ты должен был узнать об этом от своих попов при жизни.

От попов он не видал никакого толку: получают ругу, а не научили даже, когда надо дать татарину листок табаку, чтобы получить отпущение грехов.

Вы вот, товарищ, обижаетесь, когда на попов ругаются, монашескую жизнь восхваляете.

Кто ее воспитывал, окроме Тебя, Всеблагий мой, который дал ее недостойнейшему из попов твоих, чтобы он мог переносить все…”

Лев Иванович Попов, человек нервный, несчастный на службе и в семейной жизни, потянул к себе счеты и стал считать снова.

Хорошо-с, – продолжал считать Попов. 

Попов встряхнул счеты, мотнул угоревшей головой и стал считать снова.

Попов подал жене спирт и продолжал:

Попов ошалело поглядел на потолок и начал считать опять с августа 1896 года.

Часа три спустя Попов подвел последний итог.

Попов вытер холодный пот, опять сел за стол и, встряхнув счеты, сказал:

своих попов держали, на Иргиз на каждого попа сот по пяти платили.

Я церковница природная, никаких ваших беглых раскольницких попов знать не знаю, ведать не ведаю…

Попов только нет у них, так ведь и у нас были да сплыли.

Ведь у вас, слышь, там девки да бабы за попов служат? 

Своих-то попов разве у нас нет? 

Тоже Попов, а попросту – Пепко, – сам отрекомендовался он, протягивая длинную сырую руку.

Знаете, Попов, я – великая свинья…

Когда же вы мне деньги-то за квартиру отдадите, Попов? 

В один из слякотных петербургских дней Василий Николаевич Попов вернулся с уроков домой и нашел на столе рядом с прибором письмо.

Попов неторопливо распорол зубочисткой толстый конверт, прочел, удивленно хмыкнул и позвал сестру, которая возилась на кухне с жарким.

Не было ни попов, ни нищих, только мы четверо в густой толпе крестов.

Они знали всех попов города, знали, когда какое евангелие читают, знали всё – им было легко поймать меня во лжи.

Быть ещё свадьбе, только – без попов…

Василь Иваныч, – шепнул ему Попов, – вижу, ты кончил.

Чапаев уселся в санки, за ним примостился Попов.

Федор и Попов уселись рядом на лавке.

Содержать беглых попов на губернском рубеже было ловко: из Троеславской губернии нагрянут – в Хохломскую попа, из Хохломской – в Троеславскую его.

Расплелись косы и букли, мокрые пряди волос, словно у попов, пали на плечи.

в нее волокли бояр, попов, старост, князей, убийц, зажигателен;

Я слава Богу, Попов, а не Редькин!