52 предложения со словом «про-вент»

И тогда я им, неспособным к оказанию сопротивления, любое правило втолкую, про ни и про не, и про при и про пре, и про ша и про…

Дедушка рассказывает мне про спорт, про олимпиаду, про уроки физкультуры, про школьные эстафеты, про походы, про своих бывших учеников.

Хоть про Египет, хоть про юриспруденцию, хоть про литературу, хоть про психологию, хоть про садоводство, да хоть про жизнь на Марсе!

А мама рассказала про дальний пляж, про березовую рощу, про букеты, про болото и иван-чай, про костянику и волчьи ягоды, и про соленые сыроежки.

Дыхание – это про жизнь и про смерть, про Эрос, про оргазм, про экстаз, про любовь.

Потому что в ней очень много про женское счастье, про боль, про слёзы, про потери, про подъемы, про отношения между мужчиной и женщиной.

Это про здоровое тело, это про гибкость, это про баланс, это про гармонию, это про умение успокаивать свой ум, это про внешнюю и внутреннюю красоту.

Заодно и посмеетесь, он-то ни про Магомета, ни про Моисея, ни про Будду, ни про Лютера, ни про Кальвина слыхом не слыхивал.

По телевизору, про детей, про гомиков, про то, что надо брать пример с Франциска Ассизскго, про мертвого осла уши, скощуху и про «пыльглотать».

Я так обрадовалась ему, что позабыла и про холод, и про пронизывающий ветер, и про замирание, и про дрожь, и про страх.

Про гвозди, про голых баб, про Ленина, про червей, про паровозы?

Сплетничаем про нашего дирижера, про коллег, которых нет рядом, про тех, кто вышел в туалет, про другие оркестры, про бывших сокурсников:

Нико рассказывал про политические убежища, про религиозные школы, про фиктивные браки, про документы, про риск.

Пели про какой-то Байкал, про могилку, про которую не узнают родные, про раненого бойца, про брата с сестрой.

Еще был сон про драконов, про башню времени, про путь через холмы, про золотую реку, про белый остров среди синей воды.

Ну, тот и понёс: тоже про УК, и про УПК, и про социалистическую собственность, про колоски, про что только не кричал, аж шрам побелел от натуги.

Ей интересно было узнать про Руслана все – и про бабушек, и про дедушек, и про шалопутное детство, и про юношеский максимализм и т. 

И в спорах я участвовал: про революцию, про красных и белых, про Сталина, про Хрущёва, про Брежнева.

Ну, я ему и рассказала про формации, про Энгельса с Марксом, про индивидуальную половую любовь, про социализм, про всё, в общем…

Если ты хочешь, я могу многое тебе рассказать про ту эпоху: про интернет, про мобильники, про музыку, про жизнь.

Лиля рассказала, как Кирюша попал в милицию, про следователя, про адвоката, про Бориса Ароновича, про договор на квартиру, про смерть Нины.

Достали гитару, спели про березки, про мать, про сына, про верность, про любовь.

Любовь это не про боль, не про зависимость, не про сползания по стенам, не про рыдания и не про предательство.

Сотни томов написаны про моряков, про врачей, про полицейских, и про любовь, и про смерть.

Ну, а прочтение является, видимо, про-честью, про-мудростью, про-думой, про-мыслью, про-познанием.

Про село, про дорогу, про поле, про хлеб, про земледельцев – здесь все есть, используй!

Маня рассказывала про свой Свердловск, байки про Репу и про преподов, Люся про свой провал в театральном, про завод, швейку и Алефтину.

Говорит, что Лешка как проснулся, так про всех начал спрашивать: про родителей, про Машу, про Сережку, про тебя с Виктором.

Про сына Сережу, про печальную Анюту, про Виталия, не дававшего ей проходу, про свадьбу, про отъезд молодоженов.

Про Красную Шапочку, про мальчика-с-пальчик, про Емелю, про Ивана царевича и Серого Волка, про бабу-Ягу.

И я холоп твой с послами у Алтына царя был, и про Китайское, и про Катанское государство, и про Жёлтово, и про Одрия, и, про Змея царя проведал.

Конечно, все мы знаем и про Ленинградскую коммуну, и про «хайнаньский десант», и про Корейскую войну, и про Венесуэлу, и про подписание договора СТК.

Про скучного Олега с его дачей, про колдунью Евпраксию, про свою давнюю мечту выйти замуж за Федю, про развод родителей, про тёмные окна квартиры.

Слышу про чёрную пустоту, про чёрные дыры, про холод, про ветер, про зону нечувствительности.

И пошли разговоры у стоящих под воротами – про войну, про измену, про сахар, про хлеб с навозом.

Я не про веру его, я про эту черту, про этих двух пустынников, про эту одну только черточку: ведь это же по-русски, по-русски?

Они ж не знают про председателя Лесняка, про Царя, про Дунечку-побирушку, про горох и общежилку…

А вспомнил про грамоту, про дьяка Назария, про хлесткую лозу-указку, про жгучий стыд и…

Он ведь понял, что говорили про Ивана Иваныча, про его друга, про его брата, про его бога, как сказал бы человек в таком случае.

Опять старик рассказывал свои бесконечные истории про охоту, про абреков, про душенек, про беззаботное, удалое житье.

Про «Заколдованную могилу», про «Храбрую шайку и атамана Кольцо», про «Солдата и семь разбойников», про…

Назарьев начал расспрашивать про Пиратова, про других товарищей, про дела вообще и про московские новости.

откровенный такой, всё мне рассказал: про батюшку, про матушку, про сестрицу, что за тульским заседателем, и про город Кронштадт.

Касторий Баран стоял в уголке и думал про деда, про Маринку, про бобовиков-ребят, про Кувшинки…

Жалко, что я не расспросила Шона Лиама про торф, и про сев, и про свиней, и про телят, и как там сейчас поживает лиса.

Про Чичикова, Акакия Акакиевича, про Раскольникова, который убивает старух, про человека в футляре или про Остапа Бендера.

Говорили про водку, про хлеб, про коней, про шахтерские заработки.

В других сказках говорилось про козла с ободранной шкурой, про гнома Панциманци, про человечка Янко ростом с фасолину или про Жужку и черта.

Следом он стал рассказывать про тот самый вечер, про гумно в деревне Янцзячжуан, про харчевню и даже про две большие миски лапши с бараниной.

Однако поведала все без утайки: про адвоката Роджера, про Гая Феттерса, про Аллайанс в Небраске, про мать и двух сестер.

Нынче все эти разглагольствования про воскрешение из мертвых, и про вечную жизнь, и про Создателя, и про Дух Святой, кажутся ей чистыми выдумками.

Говорили о языке, о «жестоком веке» и «пробуждении добрых чувств», про человеческие чувства, про обычную любовь, про «Жди меня», про «Пять страниц».