52 предложения со словом «тонул»

Ты бы спас его, а меня оставил бы тонуть, тонуть, тонуть…

Он тонул в буреломе, тонул неотвратимо и страшно – как муха в меду, как мотылек в тающем свечном воске.

Я никогда еще не видел таких глаз, фисташковая зелень, в которой хотелось тонуть и тонуть, да так, чтобы не спасали.

Когда случилось, что тонул пароход «Владимир», Фаина с матерью как раз тонула на этом самом пароходе.

Тонут в холодной зимней воде, а в этой, теплой, даже на ощупь бархатной, тонуть глупо.

Чтобы человека научить плавать, его надо научить правильно тонуть, но его сразу учат плавать, а плавающие люди тонут гораздо чаще, чем не плавающие.

Аня хочет сказать, что ей попалось недостаточно жирное молоко: тонуть она не тонет, но и сметана никак не взбивается.

Чтобы опуститься на самое дно, нужно долго держаться без воздуха, тонуть и ощущать, что тонешь, но не мрешь.

«Тонущему купцу люди предлагают свою помощь и кричат: «Дай руку, дай!», а тот предпочитает тонуть.

Когда он в море тонул, думал, что я его спасать буду.

Наше воздушное жилище сияло в лучах восходящего солнца, как болид, а внизу Радиополис еще тонул в синеватой предутренней мгле.

В реке тонул командир полка Сепунов.

Он захлёбывался, выскакивал из воды по живот, кричал и опять тонул в воде.

Русский дух был окутан плотным покровом национальной материи, он тонул в теплой и влажной плоти.

Он тонул в своих недрах и в своих пространствах.

Если бы ты тонул и тебя за волосы вытащили бы из воды, ты тоже бросил бы камнем в того, кто тебя вытащил?

Воробьевы горы, у подножия которых тонул Карл Иванович, скоро сделались нашими «святыми холмами».

Когда корабль тонул, спаслись только двое:

Всё же остальное время он тонул в этом море, пытаясь измерить его.

А Мануйлов был по просвещению, и то едва не тонул.

Всего-то вчерашний день завел, тонул, сердечный, жалко стало песика – вынул его из воды…

Я два раза тонул, приходил домой с синяками, подвергался разным опасностям, уже совсем не по возрасту.

Я тонул в снегу и громко роптал на всё и на всех, выходя из себя с досады, а время утекало, и где конец этому проклятому пути?!

Ее говорок тонул в грубоватом и глупом голосе Дмитрия:

И вдругорядь тонул я на Байкалове море, только Бог вынес из пучины морской.

А на той Шилке я в третий раз тонул, да все не утонул: оторвало мою барчонку от берега водою, ухватило да и понесло;

Он в огне не горел, в воде не тонул.

Глаз тонул Бог знает в каких далях!

Раза три тонул, ничего, цел остался.

Однажды крестьянин спас даоса, когда тот тонул.

Он девять раз в жизни спасал свою шкуру от виселицы и бессчетное число раз тонул в море.

из темной кучки людей выходила размеренным шагом одна фигура, а прежний часовой как будто тонул в этой неопределенно черневшей кучке…

Но хозяин сделал это сам, и он, и маленький Том еще швыряли в Карло камнями, когда он тонул.

Но теперь «хороший мужик» тонул, и никому никакого дела.

Он тонул в море грохота и мыслями устремлялся к дому ландекского священника.

Он тонул в океане шума, а мысли его были далеко – в тихом доме ландекского пастора.

Потолок его тонул в полумраке, кое-где прорезаемом тонкими полосками света из узеньких окошек.

Правый просвет тонул в тумане, а внизу все три сливались воедино.

Но голос его тонул в общем шуме.

Вечер стоял теплый и пасмурный, и, хотя еще не было восьми, проулок за редакцией тонул в кромешной темени.

Я словно тонул в бурных морских волнах, сражаясь с ночью и смертью.

Фасад тонул в темноте, но в одном из боковых окон наверху виднелся свет.

Караван тонул в белом мертвенном блеске, но верил, что движется;

снизу, изнутри, оно поглощало весь мир, и Храм, подобно гигантскому золотому якорю, почерневшему от ржавчины, тонул в этой бездне…

Он тонул в широком поле и, захлебываясь, звал на помощь.

Высший свет, разместившийся внутри, тонул в таком же гуле.

Что же вы стояли, когда он тонул? 

Ибо ведь в общем-то пока никто не тонул.

Тибет был виден отлично, но восток Азии тонул в тумане.

Не зря же тонул раз двадцать и не утонул.

Когда корабль тонул, спаслись только двое: Павел Нарымский – интеллигент, Пров Иванов Акациев – бывший шпик.

Мы опять услышали, как он взвизгнул, а Макс Урик открыл свою дверь в конце коридора четвертого этажа и заорал так, будто снова был в море и тонул: