52 предложения со словом «третьяковы»

Всех остальных «третьяков» и «четверяков» школы Дудкин зачислил в пионеры дня три или четыре спустя.

Еще и задание – показать в должном свете купеческий мир с его Третьяковыми и Мамонтовыми, вопреки одному лишь «темному царству» Островского.

Третьяков так написал по поводу рабства у славян:

Вон, в сторонке, скромно сложив руки на груди, стоит в черном сюртуке Третьяков, Павел Михайлович.

Третьяков с озабоченным видом подходит к продаваемой картине, долго и пристально рассматривает ее со всех сторон, и затем уходит на свое место.

Рубь – слышен чей-то робкий, убитый голос, со стороны Третьякова.

Свирепо взглядывает он на Третьякова и затем, быстро обращаясь к остальной публике, осипшим голосом выкликает:

Казалось, вот-вот этюд останется за Третьяковым.

В то же время он искоса, как-бы боязливо бросал взоры и на Третьякова.

Рубь – опять слышится знакомый, хотя и робкий, но настойчивый голос Третьякова.

С Третьякова хорошие капиталы взять можно.

Третьякова, приехал художник И.

А потом, сколько ни вслушивался Третьяков, даже грохота бомбежки не доносило оттуда.

Пришлось Третьякову, отойдя за водокачку, доставать из вещмешка выданное в училище вафельное полотенце с клеймом.

Подчиняясь неясному любопытству, Третьяков тоже заглянул в окошко, прорезанное низко.

Третьяков развернул шинель, закинул им за спины.

Старшина, довольный собой, подошел, козырнул, сел рядом с Третьяковым на обочину, как начальство с начальством.

Сидя на обочине, ожидая попутной машины, Третьяков смотрел вслед строю военных девчат, весело топавших по пыли.

И в себе самом, удивляясь и стыдясь, чувствовал Третьяков это беспокойство.

Третьяков смотрел и волновался, и мысли всякие, как впервые…

Когда Третьяков садился около, подняла их, глянула на него с любопытством.

Третьяков встал, сказал, что пойдет покурить.

Прошагав на восходе солнца километров шесть пешком, Третьяков явился рано, писаря только еще рассаживались за столами.

Третьякова писаря не замечали вовсе.

Чем-то понравился Третьяков начальнику разведки бригады: «Калистратов, скажешь, беру лейтенанта!

И вместо того, чтобы обрадоваться, вместо благодарности, Третьяков попросился в батарею.

Третьяков вышел во двор ждать связного из полка, чтобы не плутать зря.

«Наверное, без отца родился», – лениво соображал Третьяков.

Обождав, Третьяков следом за ним вошел в штаб.

Вскоре – вслед за связным – Третьяков шел в полк.

И с удивлением Третьяков признал в нем старшего лейтенанта Таранова, его золотой клык блеснул из дряблых губ.

Той же ночью Третьяков вел орудия к фронту.

по нему и ориентировался Третьяков.

В смутных движущихся отсветах каждый раз видел Третьяков батарейцев в мокрых плащ-палатках, идущих за пушками.

И знал Третьяков, что говорить ему столько, сколько будут двигаться.

И вот взвод стоял, глядел на него, а на листе бумаги были перед Третьяковым фамилии.

Взошла ракета, и, присев, успел Третьяков разглядеть на фоне неба: какие-то сараи длинные, низкие, что-то еще высилось за ними.

Ничего еще не различая, поняв только, что это не хутор, значит, не туда куда-то они вышли, Третьяков спросил:

По откосу, вымочив колени о высокую траву, Третьяков сбежал под мост.

Как будто главней войны было сейчас убедить Третьякова.

«Чего он меня убеждает?» – разозлился Третьяков.

приказал Третьяков, тем отделяя их от батареи.

Третьяков пальцем указал на тракториста, который поначалу больше всех оглядывался.

Когда гусеницы трактора легли на первые бревна и они, зашевелясь, дрогнув, вдавились, Третьяков сбежал вниз.

Третьяков вылез из оврага: не стоять же ему все время под мостом, не цирк все-таки.

спрашивал Третьяков, чувствуя полнейшую свою беспомощность и отчаяние. 

Не зная, что теперь делать, что еще говорить, – а кричать, ругаться вовсе было бесполезно, – Третьяков отошел.

Третьяков только сейчас увидел, что дождь кончился.

Стариковатый с виду, в пехотинских обмотках и ботинках, на каждый налипло по пуду чернозема, тот поначалу недоверчиво слушал Третьякова.

Перед рассветом, когда сгустилась сырая тьма, Третьяков, оставив огневиков рыть орудийные окопы, привел связь на НП.

Взлетела ракета на передовой, и Третьяков увидел: укрывшись с головой плащ-палаткой, выставив мокрые сапоги наружу, спал комбат за бруствером.

У Третьякова все еще стоял в ушах рев тракторов, а ноги как будто шли по вязкому чернозему.