52 предложения со словом «федя»

Федя в дискуссии был мячиком: то Федя – дурак, что уезжает, то Федя – молодец.

А, Федя, Федя, – закивал купец, открыв ворота. 

Федя он и есть Федя, – произнесла презрительно, даже издевательским тоном.

«Федя, Федя, съел медведя», – подумал я.

О родителях и братьях-сестрах история умалчивает, но был у девушки жених, местный и тоже крепостной кучер Федя (а по другой версии – не Федя).

Федя, – тотчас вдруг задохнувшись, с хрипом окликнул дед Смолин, – подойди ко мне, Федя! 

Федя стоял долго, смотрел на Иисуса Христа, жалел его и думал, какие бы подобрать слова, чтоб Господь увидел, что виноват он, Федя.

А я Федя Решетов или просто Федя в тон Маше ответил Федор.

Федя в Москве показывал мне книгу с его портретом, дед там – вылитый Федя.

Ах Федю понимал: он помнил свои смутные детские раздумья, почему Федя «летний» кажется добрее Феди «зимнего».

Ах, Федя, Федя, – думал Ах, – давно я тебя не навещал, дружок…

Федя, Федя, – страдал Ах, постанывая и мотая головой.

Когда Федя и Катя остались вдвоём, Федя начал заметно нервничать.

Бывало, скажешь Феде: Федя, голубчик!

Парень глядит на Федю жалобно так, как будто думает, какой Федя здоровый и красивый, а он вот и рукой не может.

если Варе хотелось щенка, то щенков оказывалось два, а то и три – и Варе, и Феде, и Володе, хотя Федя и Володя об этом и не думали.

Полчаса проворочавшись, он пихнул Федю лапой в живот и спросил, не хочет ли Федя чем-нибудь развлечься.

Через двадцать минут приятель всполошился: «Где Федя?» Нажали на «стоп», стали Федю искать.

Они с дядей Федей вместе шатаются, говорят плохие слова, и иногда дядя Федя её бьёт.

Промолчал парторг, но затаил зло, падлюка, затаил, не простил лучшему моему другу Феде бесстрашных слов, и сел мой Федя в свой час.

Федя сначала противился – дул губы и громко возмущался, но потом ничего, даже заулыбался, видимо понял, что ничего обидного в «Феде» нет.

Бахтубеков зло сверкнул из-под опалённых коротких ресниц в сторону Феди, а Федя удивлённо уставился на Аполлона.

Ах застенчиво щурился на Федю, Федя был почти непереносимо красив в такие минуты.

Федя, его Федей звали, он посещал мусорку рядом с домом, где жил Максим.

Наблюдая всё это, Славик не выдержал и высказал этому Феде: «Эх ты – Федя!

Федя!» – вскрикнула она, рванула ворот его рубашки и, плача, принялась растирать ему грудь.

Федя и Олекса, прижавшись друг к другу, стояли в углу позади стола.

Егор вышел, а за ним Федя, дед, бабка и ребята.

Оболенский Федя моложе меня и тоже идет, а главное, все равно я не могу ничему учиться теперь, когда… 

Ты, Федя, приходи завтра к нам обедать, – сказал он и погладил его по плечу. 

«Всё Хорьки, – подхватил Федя, который вышел вслед за нами на крыльцо, – да еще не все: Потап в лесу, а Сидор уехал со старым Хорем в город…

Федя, не без удовольствия, поднял на воздух принужденно улыбавшуюся собаку и положил ее на дно телеги.

Тот же Федя принес мне молока с черным хлебом.

Четверть часа спустя Федя с фонарем проводил меня в сарай.

Федя пожелал мне доброй ночи, дверь заскрипела и захлопнулась.

возразил Федя, – мне и так хорошо.

Особенно любил он песню: «Доля ты моя, доля!» Федя не упускал случая подтрунить над отцом.

Ну-ка, Федя, покажи свое искусство гостю.

Всех мальчиков было пять: Федя, Павлуша, Ильюша, Костя и Ваня.

раздался вдруг в соседней комнате за полураскрытой дверью голос Марфы Тимофеевны, – Федя, точно! 

До возвращения Ивана Петровича из-за границы Федя находился, как уже было сказано, на руках Глафиры Петровны.

Федя боялся ее, боялся ее светлых и зорких глаз, ее резкого голоса;

В обществе этой наставницы, тетки да старой сенной девушки Васильевны провел Федя целых четыре года.

Федя не любил никого из окружавших его…

Иван Петрович и Федя замолчали, только злобно взглянули друг на друга.

Хорошенький Федя из свиты Сангушко танцевал с панной Зосей.

А между тем и хорошенький, статный Федя, и хорошенькая Зося были рассеяны и только из приличия едва перекидывались несколькими фразами.

Федя тоже следил за кем-то, за далекой, светлой фигурой, от которой весь день не мог он отвести своих глаз и своего сердца.

Перед ними бледный, смущенный, с отчаянный и виноватым выражением в лице, стоял Федя.

Все его беспокоит и раздражает, а Федя, как нарочно, начинает скрипеть дверью, чего отец терпеть не мог и в добром расположении духа.

После этого Федя перестает говорить.

А, очевидно, Федя уродился в него же, поддаваясь не влиянию наставлений и наказаний, а примера в поступках отца.