52 предложения со словом «элизабета»

Элизабета, – позвала Марта, и Элизабета пришла.

Случались дни, когда приходил отец Марты, – Элизабета садилась с ними на скамейку, и Марта замолкала, чтобы отец тоже мог поговорить с Элизабетой.

Элизабета, лети к моей Шир, даже если она умерла и теперь на небе, – сказала Марта Элизабете.

Колета Шарон, Элизабета Трувен, Симона Жодуин, Мари Колченогая, Тони Долговязая, Берарда Фануэль, Мишель Женайль, Клодина Грызи-Ухо, Матюрина Жирору!

Она взяла косметику не у Элизабет, Элизабет почти никогда не красится.

И это «а вот и моя Элизабет» (почему не просто: «Вот Элизабет»), наверное, как у большинства матерей от желания что-то замазать.

Подойдите, почтенная Катерина-Никеза-Элизабета Леру! 

А Элизабет скачет дальше до окружной стены дворцового парка, где есть потайная дверь, укрытая плющом, и у Элизабет есть ключ от этой двери.

Элизабет опять шею мне обвивает, взасос целует, могучий самец само собою кручинится, а Элизабет, сверкая глазами, зубами, щебечет. 

Марта уже не помнила, когда и почему появилась в её фантазии девушка-цыганка, они были подругами, Марта назвала её Элизабета.

Элизабета навещала Марту не только по вечерам, иногда на уроке, особенно когда Марта сидела за партой одна.

Когда началась их дружба, Элизабета ещё какое-то время продолжала приходить по вечерам.

Элизабета вернулась, когда пропала Шир и потерялась брошка, она сидела молча у постели Марты.

Марта не знала, о чём спросить, а Элизабета не знала, что сказать.

Джон – Элизабет, Джон – Элизабет…

Прежде всего это мисс Элизабет Браун, оказавшая мне неоценимую помощь своими советами и критическими замечаниями о композиции книги.

Место миссис Элизабет Моррис из Небраски (семьдесят семь лет) – на веранде, в кресле-качалке возле большой магнолии, почти у самых перил.

Элизабет Моррис была женщиной крепкого телосложения, к тому же необычайно статной.

Элизабет Моррис отдернула руку так, словно ее укусили.

«С таким же успехом можно быть мертвым!» – думала Элизабет Моррис, притворяясь спящей под своими очками.

В Страстную пятницу Элизабет Моррис проснулась в сумерках;

«Разумеется, – думала Элизабет Моррис. 

После полудня, когда небо на западе уже совсем позолотилось, Элизабет Моррис снова вернулась к волшебному кораблю «Баунти».

Иногда, – ответила Элизабет Моррис.

А теперь, только теперь Элизабет Моррис подняла глаза и стала рассматривать «Баунти».

«Нет», – прошептала Элизабет Моррис.

Немного погодя Элизабет Моррис отправилась в свою комнату и там вновь наложила слой синей краски на брови, слой еще более синий, чем раньше.

«Я опять была слишком молчалива», – подумала Элизабет Моррис, закрыв глаза и прислушиваясь к шуму дождя.

Элизабет Моррис не вернулась снова на корабль, однако по вечерам она наблюдала за освещенной оснасткой «Баунти» в окно своей комнаты.

Ныне, в пасхальные дни, Элизабет Моррис одолевало беспокойство.

От каковой супруги (скончавшейся в 1800 году) произвел он на свет Элизабет, рожденную июня 1 дня 1785 года;

В шестнадцать лет Элизабет наследовала, сколько возможно, все права и влияние своей матери;

Только Элизабет могла еще поддержать честь рода;

А уж Элизабет рано или поздно найдет себе мужа под пару.

все та же красавица Элизабет, какой узнали ее тринадцать лет назад;

Элизабет не в полной мере разделяла безмятежность отца.

и в один из наездов их в Лондон, когда Элизабет была еще в первом цвете юности, мистеру Эллиоту довелось наконец им представиться.

Элизабет нашла, что он очень мил, и укрепилась в своих намерениях.

Таковы были мысли и соображения Элизабет Эллиот;

Элизабет, однако, не могла уже предложить ничего более действенного.

Однако как тут поступить, поменьше ущемляя его и Элизабет?

и, надеюсь, нам удастся убедить его и Элизабет, что добрая слава Киллинч-холла от скромности не пострадает;

Элизабет завела недавно дружбу, которую леди Рассел предпочла бы видеть прерванной.

У Элизабет не встречала она ничего, кроме обычной учтивости и знаков внимания самых поверхностных;

никогда и ни в чем не могла она уговорить Элизабет, а тем паче переубедить.

да и в менее важных случаях ей нередко удавалось прекрасно показать Элизабет более тонкое знание света и верность суждений.

Элизабет всегда решала по-своему.

Миссис Клэй по положению своему была, в глазах леди Рассел, неровня Элизабет, а по своему нраву могла оказать на нее самое вредоносное влияние.

Ничего не делалось без согласья Элизабет;

Она понимала, что леди Рассел в невозмутимости своей руководится соображениями более высокими, нежели отец или Элизабет;

Она и переговорила с Элизабет, но, кажется, лишь оскорбила ее.

Я совершенно иного мнения, – объявила Элизабет наотрез.